Адыги - Новости Адыгеи, история, культура и традиции » Статьи » История » НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ НА СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ

НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ НА СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ

НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ НА СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ
История
zara
Фото: Адыги.RU
01:07, 14 февраль 2020
6 239
0
Всероссийские и межрегиональные научные форумы в Москве и в ряде городов Северного Кавказа в 90-х годах прошлого и в начале нынешнего столетия обсуждали задачи и перспективы академического кавказоведения в постсоветский период. При этом особое внимание обращалось на массовый характер фальсификаций прошлой и настоящей истории современными этноучеными. В постсоветское время, когда были сняты все ограничения для научной и публикаторской деятельности, появилось много ученых, проявивших повышенный интерес к истории и культуре своих народов. Некоторые из них в силу своей некомпетентности, а другие целенаправленно и предвзято стали активно пропагандировать в научном плане сомнительные, тенденциозные и заведомо популистские версии и концепции по истории своих народов1.
НЕГАТИВНОЕ ВЛИЯНИЕ ФАЛЬСИФИКАЦИИ ИСТОРИИ НА СОВРЕМЕННОЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕВсероссийские и межрегиональные научные форумы в Москве и в ряде городов Северного Кавказа в 90-х годах прошлого и в начале нынешнего столетия обсуждали задачи и перспективы академического кавказоведения в постсоветский период. При этом особое внимание обращалось на массовый характер фальсификаций прошлой и настоящей истории современными этноучеными.
В постсоветское время, когда были сняты все ограничения для научной и публикаторской деятельности, появилось много ученых, проявивших повышенный интерес к истории и культуре своих народов. Некоторые из них в силу своей некомпетентности, а другие целенаправленно и предвзято стали активно пропагандировать в научном плане сомнительные, тенденциозные и заведомо популистские версии и концепции по истории своих народов1.
Прежде всего подобного рода «патриоты» в науке обратились к прошлой, а точнее к древней и средневековой истории своих народов, где они стали «находить» себе престижных предков, чрезмерно приукрашивать, часто вопреки фактам, преувеличивать их историческую роль, тем самым как бы демонстрируя свою исключительность.
К сожалению, такой болезни не избежали представители народов не только Северного, но и всего Кавказа. Так, например, ряд современных грузинских авторов пропагандируют идею общекавказской грузинской феодальной империи (монархии), в рамках которой этносоциальные общности Северного Кавказа и Закавказья были вассалами Грузии; армянские историки претендуют на принадлежность им в прошлом древних якобы армянских городов, как Ставрополь, Ростов, Армавир, некогда входивших в Северную Армению, а азербайджанцы ведут поиски схождений с шумерами, скифо-сарматами и даже хатами и хеттами2.
От них не отстают и наши северокавказские мифотворцы, которые «находят» этнолингвистическое и генетическое родство своих предков с шумерами, египтянами, этрусками, скифами, сарматами, хатами и другими известными этносами и древними цивилизациями. Балкарцы и карачаевцы приписывают себе, без всяких хронологических и территориальных ограничений: шумеров, племена кобанской культуры на Кавказе и всю кочевническую историю и культуру евразийских степей (киммерийцев скифов, сарматов, алан, болгар, хазар и кипчаков). В связи с таким размахом фантазии и амбиции еще в 1959 году Х. Поркшеян заметил: «Непонятно, чтобы маленькое общество, насчитывающее едва 2000 человек, не имеющее своей письменности, развитой национальной культуры, рассеянное и разбросанное маленькими группами по всей территории Карачая, по его труднопроходимым ущельям, в состоянии было ассимилировать, растворить в своем составе столь большое количество иноязычных представителей различных народностей и сохранить чистоту кипчакского языка»3.
Балкаро-карачаевские историки в последнее время отказываются от кавказского субстрата в своем происхождении, отдавая предпочтение тюркам, но значительно удревняя их присутствие на Кавказе, чтобы не числиться «младшим братом»4. «Древние ямники… явились основным слагаемым в процессе этногенеза древних кавказских болгар, карачаевцев, балкарцев, кумыков, азербайджанцев, турок-османцев и др.»5, - писали Лайпанов К.Т. и Мизиев И.М. Указанные авторы, без всякого основания на это, удревняют процессы этногенеза и этнической истории для того, чтобы представить тюрок полностью автохтонным населением Кавказа.
Все это можно было бы проигнорировать, если бы не вытекающие из этих «сенсационных версий» этнотерриториальные претензии, ставшие неотъемлемой частью этнополитической ситуации в постсоветский период.
По мнению таких этноученых, их предки в прошлом занимали огромные территории: предки осетин – «от Палестины до Британии», вайнахов – от Кавказа до Дона и Днестра, адыгов – от Малой Азии до Каспия, балкаро-карачаевцев и кумыков - от Эгейского моря до Сибири и от Месопотамии до Поволжья и Урала6.
Отсюда видно, что границы упомянутых средневековых образований были несравнимо более обширными, чем основные территории проживания в наше время осетин, кумыков и балкаро-карачаевцев, адыгейцев, черкесов и кабардинцев.
В 1990-е гг. в республиках Северного Кавказа эти «исторические» версии превратились в инструмент этнической мобилизации. Экстраполяция подобных представлений своей прошлой истории на современное состояние приводит к ложным, а порою к конфликтным ситуациям в межэтнических отношениях. Идет как бы соревнование по вопросу о том, чьи предки древнее, а значит, престижнее, кто на чьей территории ныне проживает. В связи с этим на Северном Кавказе сложилась такая ситуация, когда все народы имеют территориальные претензии к своим соседям.
Таким образом, как мы видим, амбициозно настроенные деятели, сосредоточившись на узкоэтнических интересах, обратились к древней и средневековой истории не для ликвидации «белых пятен», не ради решения сугубо научных проблем, а для реализации политических задач, а точнее территориальных. Балкаро-карачаевские историки И.М. Мизиев, К.Т. Лайпанов, М.О. Будаев и другие усердно, но без весомых аргументов, пытаются доказать, что в отличие от адыго-кабардинцев их народы являются автохтонным населением Предкавказья, что кабардинцы живут на их территории7. Этот миф они запустили и внедряют в сознание свого населения с 90-х годов прошлого столетия. Более того, в последних научных трудах балкарские историки кабардинские селения: Зарагиж, Урвань, Урух и другие – включили в свою историческую территорию8. Они также считают балкарскими названия селений: Чегем, Карагач, Кызбрун, Кенже, Жемтала, Аушигер, Верхний Акбаш и другие, – намекая на то, что эти кабардинские села находятся на территориях, которые ранее принадлежали балкарцам. Возражения кабардинских историков о том, что указанные кабардинские селения до советской власти имели свои этнические названия, в расчет не берутся. Это при том, что, по мнению некоторых (весьма авторитетных) ученых карачаевцы и балкарцы известны как тюркоязычные этносы в Предкавказье лишь с XVII века9, тогда как о кабардинцах письменные источники упоминают с XV века10. Если учесть, что предками адыгов, значит и кабардинцев, в древности были племена майкопской культуры, синды и меоты, а в средние века – зихи и касоги, то они здесь живут с незапамятных времен, т.е. являются глубоко автохтонным населением Центрального и Северо - Западного Кавказа. Максим Ковалевский, к сведениям которого с полным доверием относятся все кавказоведы, писал: «Кабардинцы застали местность заселенной народом одного с ним адыгского или черкесского племени, который византийским и русским летописцам известен был под наименованием касогов или касаков…»11. О том, что кабардинцы жили на современной территории КБР еще в домонгольское время свидетельствует Этокскский памятник 1130 года и другие вещественные доказательства, о которых писал И. Мизиев12. Где были в это время балкарцы и карачаевцы до сих пор никто сказать не может, так как о них нет никаких прямых сведений.
Территориальные споры в Кабардино-Балкарской Республике приобрели особую актуальность в связи с тем, что балкарские общественные организации в своих программных документах и в выступлениях лидеров ставят на повестку дня общественно-политической жизни вопрос о территориальной реабилитации.
При этом они забывают, что на территории «исторической Балкарии» нет ни одного не балкарского поселения, тогда как на территории «исторической Кабарды» – 19 балкарских поселений из 24, почти 60% всего балкарского населения. В этих условиях уместно ли говорить о территориальной реабилитации или своей этнической территории под ложным предлогом, что они лишились «территории, на которой народ мог развиваться», «потеряли компактность проживания», «лишились территории хозяйствования» и т.д. и т.п.
Когда представители некоторой части элиты балкарского народа спекулируют на проблеме этнической территории, перманентно расширяя ее в разные периоды, возникает вопрос о формировании ее границ. Исходя из тактических соображений, сегодня они предпочитают не конкретизировать обстоятельства и характер изменения этих границ.
Разумеется, по этой проблеме имеется позиция со стороны кабардинских историков и общественных организаций. У них есть понимание, что с 1922 года, т.е. со времени образования КБАО, уже не правомерно говорить в отдельности о Кабарде и Балкарии. С этого времени кабардинцы и балкарцы находятся в едином территориальном и государственно-правовом пространстве, кстати, так было и до этого, начиная с 1858 года. Балкария как отдельное административно-территориальное образование (округ) существовала всего лишь меньше одного года. Кстати сказать, от статуса самостоятельного административного округа балкарцы отказались добровольно в пользу совместной с кабардинцами Кабардино-Балкарской автономной области13. Это во-первых.
Во-вторых, если балкарцы будут настаивать на наличии своей этнической территории, обязательно встанет вопрос о ее границах. Кабардинцы считают, что законные, т.е. имеющие юридическо-правовую основу, этнические (исторические) границы были установлены лишь однажды, в 1863-1864 годах, когда с участием представителей от балкарцев и кабардинцев соответствующий документ был составлен и подписан главой Российского государства того времени14.
О том, сколько десятин кабардинских земель было отведено балкарцам сначала царскими, а затем советскими властями, широко известно15. По этому поводу известный московский историк Виктор Шнирельман пишет: «Существенно, что рисуя балкарцев автохтонами Северного Кавказа, занимавшими когда-то несравненно более крупную территорию, чем ныне, эта концепция подводит историческую основу на территориальные претензии балкарцев к кабардинцам. Ведь из нее следует, что по сравнению с балкарцами, кабардинцы являлись очень поздними пришельцами, беззаконно занявшими «бывшие балкарские земли». На самом же деле историческая картина была прямо противоположной – начиная со второй половины XIX в. балкарцы при участии русских, а затем и советских властей неоднократно расширяли свои территории за счет кабардинских земель»16.
Остановимся и на других фальсификациях со стороны балкаро-карачаевских историков, которые крайне негативно отражаются на общественном сознании в республике.
Некоторые московские эксперты обобщили претензии карачаево-балкарских историков и этнолидеров, считающих, что кабардинские историки преувеличивают «роль Кабарды в истории Северного Кавказа»17. Разумеется, речь идет о XVI-XIX вв.
О том, что Кабарда в указанный период занимала обширные территории и в политическом отношении доминировала в Северо-Кавказском регионе, писали в прошлом европейские, восточные и российские путешественники и ученые. Их труды наряду с архивными материалами стали достоянием мировой исторической науки, и они используются всеми современными кавказоведами при создании исторических трудов.
П.А. Кузьминов – один из многочисленных исследователей, добросовестно и объективно разрабатывающих историю народов Северного Кавказа, особенно ее историографической части. Обобщая историю феодальной Кабарды XV-XVIII вв., он пишет: «Под политическим контролем кабардинских князей была практически вся горная часть Центрального Кавказа, где исторически проживали этнические общности карачаевцев, абазин, балкарцев, осетин и чеченцев, и вся Предкавказская равнина до низовьев Терека на востоке». Далее: кабардинцы – «мощный самобытный этнос, законодатель этикета и военных традиций, внесший серьезный вклад в политическую историю и культуру народов Северного Кавказа в XV- XVIII веках…»18. Таких оценок истории Кабарды, написанных кавказоведами разных национальностей так много, что их перечисление заняло бы много места. Поэтому мы не понимаем, почему так болезненно реагируют, и даже обижаются на адыгов, карачаевские историки.
Кабардинские ученые всегда бережно относились и относятся сейчас не только к своей истории, но и к истории и культуре балкарцев и карачаевцев и по возможности стараются ставить их рядом с кабардинцами, если даже не располагают о них достаточными данными. Что касается прошлого, такой подход считался оправданным, так как история балкарцев была тесно связана с кабардинцами последние несколько столетий. Общепризнано, что за это время сложилось много общего в традициях и обычаях, в искусстве и религии, в одежде и пище. Языковым различиям не придавалось существенного значения. Видимо, с учетом этого и других обстоятельств в 1858 году кавказская администрация посчитала возможным включить балкарские общества в состав Кабардинского округа.
Российские власти по традиции считали, что балкарцы издавна являются одним из народов, проживающих на территории Большой Кабарды19. С тех пор и до настоящего времени два этих близких по культуре народа находятся в одном административно-территориальном образовании. Но в последнее время на констатацию таких фактов балкарские товарищи отвечают нам в другой тональности. В газете «Вестник балкарского народа» читаем, что «…у двух народов не только языки, но и менталитеты разные, историческое прошлое до 1922 года – тоже разное». В связи с этим они советуют нам не «наводить тень на плетень»20.
В ХVII-ХVIII веках в кабардино-балкарских отношениях, как и с некоторыми другими соседними народами, как отмечено выше, имел место вассалитетный аспект в форме покровительства. Это затрагивало в основном господствовавшую тогда традиционную феодальную элиту народов. Собственно, кабардинские исследователи на этом никогда не акцентировали внимания и упоминают лишь в контексте изучения более актуальных проблем истории. На таких же вассалитетных условиях строили свои отношения кабардинские князья с русским царем и с крымским ханством. Данный аспект взаимоотношений воспринимается лишь как исторический факт, с учетом того, что это один из традиционных способов выживания народов в эпоху военно-феодального общественно-политического уклада, когда внешняя опасность (войны и грабежи) была постоянным фактором, угрожавшим всем народам Северного Кавказа.
Но сегодняшние балкаро-карачаевские ученые и идеологи воспринимают такие взаимоотношения, хотя это было в прошлом, болезненно, пытаются задним числом переписать историю. Они считают несправедливым, что в прошлом об их предках писали мало, тогда как Кабарду знали хорошо, что многие ученые и путешественники оставили нам ценные сведения, позволяющие сегодня воссоздать не только героическую, но и трагическую историю кабардинцев.
По мнению современного российского ученого И.Я. Куценко, это порождает в сознании некоторых этноисториков черную зависть21. Атмосферу ревности и зависти, которую они создают в своей профессиональной среде (кругу), стараются передать всему населению, особенно молодежи, путем распространения низкопробных сочинений. Таким образом формируется болезнь, которая тиражируется и со временем приобретает всеобщий характер.
Именно ревность, зависть и ненависть, приобретшие этнический характер, привели их к агрессивным историографическим и идеологическим поискам, к стремлению оскорбить достоинство соседей как в прошлом, так и в настоящем. В ход пущены потоки лжи, подтасовка фактов и прямые фальсификации. Так, в книге, изданной под псевдонимами С.Р. Керменчиева и М.Л. Големба «Черкесы и Кабарда. Миф о Канжальской битве»22, мы читаем, что не было союза адыгов с Россией, не было геноцида адыгов в ХIХ веке, что большинство кабардинских князей являлись по происхождению тюрками и т.д.
Дело дошло до того, что балкаро-карачаевские «ученые», спекулируя на всем, особенно охотно и пристрастно на истории, у определенной части балкарского и карачаевского населения сформировали устойчивый образ непримиримого и коварного врага в лице адыгского народа, «сущностью исторического бытия которого является уничтожение балкаро-карачаевского этноса».
М.О. Будай пишет: «Карачаевский народ, который многие ученые считают одним из древнейших в мире, сегодня находится на грани исчезновения. Язык его на стадии вымирания. История его искажена до невозможного. Обычаи и фольклор растащены соседними народами (под соседними народами он подразумевает кабардинцев и осетин. - Ж.К.). А их самих беспощадно убивают, где бы они не находились»23. Автор и в другой работе повторяет свое подозрение, что современные «черкесы задались целью стереть с лица земли Кавказа название нации карачаевцев и балкарцев»24.
Подобного рода измышления М.О. Будая, М.Ч. Залиханова и других об ущемлении и преследовании балкарцев и карачаевцев воспитывают в людях, особенно молодежи, желчность, нетерпимость и агрессивность по отношению к соседям. Что в свою очередь порождает протестные и даже экстремистские настроения среди молодежи. С подобным настроем этнические вандалы крушат осветительные фонари и скамейки в национальном парке, после того как он стал называться именем своего создателя, обливали краской памятник на площади 400-летия, когда готовились юбилейные мероприятия в честь 450-летия союза Кабарды с Россией, низвергали камень, поставленный на место будущего памятника победителям Канжальской битвы, затевают конфликты с теми, кто проходит или проезжает через территории их поселений. Стало небезопасным для людей иной национальности просто, в частном порядке, находиться на так называемых этнических территориях балкарцев.
Возмущает, когда приходится видеть на улицах и площадях нашего города изуродованные концертные афиши наших любимых кабардинских и балкарских деятелей культуры. Факты вандализма по отношению к историческим картам, фотостендам и другим материалам имеют место и в некоторых учебных заведениях города. Все это является результатом этнофобии, разжигаемой определенной частью этноисториков.
В нашей памяти свежо то, как исторические события, имевшие место в прошлом, сегодня отражаются на общественном сознании с сугубо этническим оттенком. Вспомним историю, связанную с празднованием 300-летия Канжальской битвы. Праздник в целом состоялся, но события, происходившие около селения Кенделен, оставили неприятный осадок как у кабардинцев, так и у балкарцев.
Все, что связано с Канжальской битвой, вопреки неопровержимым фактам, балкаро-карачаевские историки объявили мифом25. В ответ на это кабардинские историки издали несколько книг, основанных на документальных материалах, подкрепленных фольклорными данными, в том числе и балкаро-карачаевскими26. Они разоблачают фальсификаторов адыгской истории, но сгладить впечатления от взаимных нападок и обвинений будет нелегко. В этом ли заключается миссия этноисториков и этнолидеров?
Примерно такой же опыт имеет празднование в 2009 году 180-летия первой российской научной экспедиции на Эльбрус и восхождения на ее вершину кабардинца Килара Хаширова. Но на этот раз произошел конфликт между кабардинцами и карачаевцами. Дело в том, что спустя более 150 лет на национальную славу кабардинца Килара Хаширова претендовали балкарцы. Они даже сумели включить его в книгу Гинесса как своего национального героя (Книга рекордов Гинесса. 1993). Но когда ложь стала очевидной, «передали» его своим братьям карачаевцам. Карачаевцы в последние годы раскручивают Килара Хаширова как своего национального героя, карачаевца по имени Хыйсы Хачиров. Опять все это делается вопреки документальным свидетельствам очевидцев и участников экспедиции о том, что первовосходителем на вершину Эльбруса в 1829 году был кабардинец, родом из Вольного Аула, Килар Хаширов27.
Еще не улеглись страсти по этой проблеме, как буквально на наших глазах рождается новый миф о первовосходителе на вершину Эльбруса, согласно которому им был не кабардинец Хаширов и даже не карачаевец Хыйсы Хачиров, а балкарец Джатчи Джаппуев28. По мнению автора этой версии, «сегодня невозможно доказать, что Джатчи первым поднялся на Минги-Тау. Но увековечить его память как одного из энтузиастов и предполагаемого покорителя можно и нужно». Если придерживаться странной логики балкарского историка Алима Алафаева, что «не опровергнутая гипотеза есть истина»29 (вот на какой методологии, оказывается, строят свои научные изыскания наши оппоненты, вопреки принципам историзма!), то недалек тот день, когда появится памятник новому мифическому герою, якобы покорившему вершину Эльбруса до Килара Хаширова. Интересно, что будут делать тогда карачаевские историки, бывший президент КЧР Б.С. Эбзеев и многочисленный род Хыйсы Хачирова?
В ряде книг и в заказных публицистических статьях в российских средствах массовой информации30, в письмах и телеграммах академика и одного из главных идеологов националистического Совета старейшин балкарского народа М. Залиханова в высшие инстанции страны делается попытка вбить клин между кабардинцами и русскими, вызвать между ними недоверие и, главное, представить адыгов, в частности кабардинцев, перед руководством страны как экстремистов и националистов. Сегодня это стало навязчивой идеей доморощенных балкаро-карачаевских историков и идеологов.
Русско-адыгские и русско-кабардинские отношения в XVI-XVIII вв. многие российские и местные исследователи охарактеризовали как период многовекового военно-политического содружества31. Но карачаево-балкарским историкам такая оценка явно не по душе. Одни из них утверждают, что адыги (черкесы) в указанный период времени были не союзниками России, а ее наемниками, что кабардинцы в отношениях с русскими преследовали только свои собственные интересы32. По мнению М.О. Будая, эти интересы заключались в том, чтобы с помощью России обосноваться на Кавказе «на постоянной основе на земле, которую дали им русские»33. Получается, что адыги (черкесы) на Кавказе не являются автохтонным населением, а поселились здесь при помощи русских войск и последние «их поддерживают с целью угнетения народов Кавказа». Дальше еще больше: «адыгские племена становились союзниками всякого, кто приходил войной к жителям Кавказа». Чтобы усилить впечатление от такого утверждения Будай говорит: «В 1844 г. русский царь Николай I наградил черкесов (адыгов) почетным знаменем за их противостояние жителям Кавказа, за их вооруженную защиту интересов России»34. Отсюда видно, что Будай и его единомышленники не жалуют не только кабардинцев, но и русских, целью которых было якобы «угнетение народов Кавказа».
М.О. Будай с еще большей ненавистью описывает внешний облик и образ жизни адыгов. По его мнению, адыги (черкесы) внешне безобразны, ленивы, глупы, отвратительно пахнут, являются «кочевыми племенами, которых коренные жители Кавказа изгоняли с одного места на другое». Замечу сразу, что французский ученый, дипломат и политический деятель ХVIII века Карл Пейсонель дал противоположную характеристику внешнему виду адыгов. В отчете французскому двору он писал, что женщины в Черкесии «самые красивые и обаятельные, может быть, во всем мире; прелесть их внешнего облика и естественная грация очаровывают. Мужчины также почти все высоки ростом и хорошо сложены»35.
М.Будай также утверждает, что с адыгами можно «вести переговоры только с оружием в руках, так как они само вероломство, сама неверность»36. При характеристике современных адыгов он придерживается той же тональности и ничего кроме отрицательных черт не находит. «Как бы культурно не старались преподнести себя адыги (черкесы), в душе они остаются варварами, достойными своих предков», - пишет он37. М.О. Будай на все случаи жизни сформулировал для всех адыгов универсальный набор стандартных образов - негодяев, лжецов, насильников и т.д. О том, что эти образы совершенно не соответствуют истине, знает каждый школьник. Тем не менее мы считаем нелишним напомнить Будаю и его единомышленникам о том, какая обобщенная характеристика была дана адыгам в трудах «Комиссии по разбору личных и поземельных прав туземцев Терской области». В этом коллективном и официальном документе, составленном в связи с подготовкой крестьянской реформы в 60-х годах XIX в., читаем: «…адыгейцы единством своего языка и общностью обычаев составляли мощный народ, сила и преимущества которого над прочими племенами Северного Кавказа выражались подражанием сих последних – одежде, нравам и обычаям». Далее через несколько строк сказано: «И действительно, благородный тип кабардинцев, изящество манер, искусство одеваться и умение держать себя в обществе до того поразительны, что самый поверхностный наблюдатель по одному наружному виду тотчас отличит кабардинца от всякого горца. Подобное явление есть несомненный признак лучшей расы людей – той расы, которая равным внушает симпатию, а низшим невольное к себе уважение»38.
Не менее лестную характеристику дают адыгам многочисленные европейские и российские путешественники и ученые. С ними солидарны и современные ученые, которые добросовестно занимаются историей и культурой народов Северного Кавказа. Так, например, ингушский ученый С.И. Дахкильгов пишет: «Известно, что близлежащие с адыгами вайнахи и другие народы восприняли некоторые обычаи и нормы этикета адыгов. Про благородного человека вайнахи говорили: «Он благороден, как черкес», гордого мужчину называли – «гордый кабардинец». Старшее поколение балкарцев и сейчас с уважением говорит «черкес намус»39.
Так что спорить с Будаем на эту тему считаем бессмысленным. Такое его отношение к целому народу говорит само за себя.
Иначе чем спекуляцией фактами и намеренными искажениями истины не назовешь обвинения кабардинцев в том, что по их вине за последние 20 лет в КБР численность русского населения уменьшилась. На самом деле уменьшение численности русского населения имеет место в республике, но причины этого вовсе не в кабардинцах.
До возвращения балкарцев из ссылки много русских семей проживало в Бабугенте и в пос. Советском (ныне Кашкатау). Где они сегодня? До недавнего времени в гор. Тырныаузе русских было многократно больше, чем сейчас. Кто «выдавил» их оттуда и занял их квартиры? Почему-то об этом молчат М. Залиханов, С. Аккиева и другие, когда они рассуждают об уменьшении численности русского населения в Кабардино-Балкарии, пытаясь обвинить в этом кабардинцев.
На самом деле за последние десятилетия имеет место подобная тенденция – отток жителей – по всему Северному Кавказу, в том числе и в сугубо русских административно-территориальных районах. Но русские стали покидать Кабардино-Балкарию с 90-х годов прошлого века, когда стали закрываться заводы оборонной и гражданской промышленности, где они трудились в основной своей массе. Угроза безработицы заставила некоторых из них вернуться туда, откуда они приехали сравнительно недавно. В этом основная причина данного явления. Кстати сказать, отток русского населения наблюдается на всем постсоветском пространстве, и даже на Дальнем Востоке страны. Вот вам пример клеветы и фальсификации фактов. Это один из приемов балкарских и карачаевских «ученых», сочиняющих не только прошлую, но и современную историю. Надо подчеркнуть, что из республики уезжает также очень много кабардинцев и балкарцев. Это результат не целенаправленной политики руководства Кабардино-Балкарии или позиции какого-либо народа, а следствие кризисного состояния экономики и нехватки рабочих мест в республике.
Псевдоученые сделали еще одно сенсационное открытие, которое заключается в том, что адыги (черкесы) в прошлом опирались в борьбе с Россией на помощь Турции, а теперь налаживают отношения с американским конгрессом и разведкой.
В одном из своих последних выступлений М.Ч. Залиханов пытается запугать российскую общественность тем, что «адыгские националистические общественные организации трех республик (Кабардино-Балкария, КЧР и Адыгея)» намерены перекроить границы и объединить целый ряд территорий в единую республику – «Великую Черкесию» – с ее последующим отделением от России». Все, что происходит в КБР, он пытается связать с распространением «феномена Великая Черкесия», особенно акцентируя внимание на выдуманные им же абсурдные проблемы: «искусственной ассимиляции балкарцев», «исчезновении исторической Балкарии», «выдавливании русских из республики»40 и т.д. и т.п.
Чтобы усилить впечатление российской общественности на якобы сепаратистские устремления кабардинцев, ему понадобилось разглагольствование по проблеме Кавказской войны и геноцида адыгов. То, что он не сочувствует жертвам войны, не является открытием для нас, учитывая его устойчивую адыгофобию, но то, что он нашел грузинский след в политике и идеологии адыгских общественных организаций, вызывает «восхищение» его мифотворческими способностями. И это несмотря на то, что все ученые и влиятельные российские адыгские национальные движения отказались от участия в работе международной конференции в Тбилиси по проблеме Кавказской войны и геноцида адыгов в XIX веке. Разумеется, адыгские ученые имеют свою четкую позицию по оценке последствий Кавказской войны, но с учетом современных русско-грузинских отношений, они не хотят обсуждать эту проблему на форумах, организованных режимом Саакашвили и американскими фондами с сомнительной репутацией.
Все, о чем мы говорили в этой статье, - это всего лишь малая часть из той массированной антиадыгской мифотворческой и фальсификаторской деятельности, которую развернули карачаево-балкарские этноученые и этнолидеры. В связи с этим возникают вполне конкретные вопросы: может ли все это способствовать налаживанию добрососедских и уважительных отношений между кабардинцами, черкесами, балкарцами и карачаевцами; можно ли и надо ли продолжать так жить; не приведет ли это в будущем к непоправимым последствиям? Мы, со своей стороны, считаем, что уже подошли к черте, которую опасно переступить.
Несмотря на все эти поползновения, современные адыгские историки не намерены драматизировать ситуацию, так как ни М. Будаю, ни К. Лайпанову, ни М. Залиханову, ни С. Аккиевой и им подобным не удастся изменить позитивный имидж адыга-черкеса в нашей стране и за рубежом.
Адыгский этнос, несмотря на все сложности и трагические страницы своей многовековой истории, сумел занять достойное место в истории не только Кавказа, но и за его пределами. Поэтому у адыгских историков нет нужды приписывать свому народу чужие достоинства, сочинять и приукрашивать свою историю, как это делают некоторые представители сравнительно молодых этносов Северного Кавказа.

Примечание
Кузнецов В.А., Чеченов И.М. История и национальное самосознание. Проблемы современной историографии Северного Кавказа. Владикавказ, 2000. С. 106.
2 Кузнецов В.А., Чеченов И.М. Там же, С. 106,107.
3 Поркшеян Х.А. О происхождении балкарцев и карачаевцев в свете летописи Хачатура Кафаеци. //Сборник «Вымысел и истина», Составители И.М. Борей, Р.К. Дзугулов, М.Ф. Колесников. Пятигорск, 2010, С. 10.
4 Шнирельман В. Передел судьбы (Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия). // Там же, С. 96
5 Лайпанов К.Т., Мизиев И.М. О происхождении тюркских народов. Черкесск, 1993. С. 26.
6 Кузнецов В.А., Чеченов И.М. Указ. соч. С. 107.
7 Мизиев И.М. Народы Кабардино-Балкарии в XIII-XVIII вв.: Пособие для учителей и краеведов. Нальчик, 1995; Лайпанов К.T., Мизиев И.М. О происхождении тюркских народов…; Будаев М.О. Похоронные обряды карачаевцев. Карачаевск, 2007.
8 Глашев А. Очерки истории хазар. М., 2009. С. 134, 136; Кореневский С. Путешествие в страну таулу // Наука и общество. 2006. № 5, 6.
9 Поркшеян Х.А. Происхождение балкарцев и карачаевцев в свете летописи Хачатура Кафаеци // О происхождении балкарцев и карачаевцев // Материалы научной сессии (29-30 марта 1959 г.). Нальчик, 1960; Кузнецов В.А. Введение в кавказоведение. Владикавказ, 2004. С.94, 97.
10 Интериано Дж. Быт и страна зихов, именуемых черкесами // Адыги, балкарцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. / Под ред. В.К. Гарданова. Нальчик, 1974. С. 47-53
11 Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. М, 1890. С. 239.
12 Мизиев И.М. Народы Кабардино-Балкарии в XIII-XVIII вв…. С. 66.
13 Улигов У.А. Социалистическая революция и гражданская война в Кабарде и Балкарии и создание национальной государственности кабардинского и балкарского народов (1917-1937). Нальчик, 1979. С.305-311.
14 Территория и население кабардинцев и балкарцев в XVIII - начале XX веков: Сборник документов. Составитель Х.М. Думанов. Нальчик, 1992. С. 263.
15 Этнотерриториальная и административно-территориальная структура Кабардино-Балкарии и проблемы реализации в КБР Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации». Нальчик, 2010.
16 Шнирельман В. Быть аланами… М., 2006. С. 524.
17 Казенин К. Тихие конфликты на Северном Кавказе. Адыгея, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия. М., 2009. С. 101.
18 Кузьминов П.А. Ландшафт, этнографические и исторические процессы на Северном Кавказе в XIX – начале XX века. КЛИО. Нальчик: Эль-Фа, 2004. С. 733.
19 Балкария. Страницы прошлого. Нальчик, 2006. Вып. 3.С. 18.
20 См.: Вестник балкарского народа. 2009. № 7, 8 (19-20).
21 Куценко И.Я. Уроки этнопублицистики // Исторический Вестник Института гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН. Нальчик, 2006. Вып. IV. С. 412-454.
22 Керменчиева С.Р., Големба М.Л. Черкесы и Кабарда. Миф о Канжальской битве. Пятигорск, 2008.
23 Будай М.О. Похоронные обряды карачаевцев. Карачаевск, 2007. С. 49.
24 Он же. Шаг к истине. Эльбрус между адыгами и карачаевцами. Карачаевск, 1998. С. 8, 22.
25 Керменчиев С.Р., Големба М.Л. Указ. соч.
26 Сокуров Н.В. Канжальская битва и ее отражение в кабардинском фольклоре // Актуальные вопросы Кабардино-Балкарской фольклористики и литературоведения. Нальчик, 1986. С. 48-64; Бгажноков Б.Х. Канжальская битва. Нальчик. 2008; Канжальская битва и политическая история Кабарды в первой половине XVIII в.: Исследования и материалы / Отв. ред. и автор предисловия Б.Х. Бгажноков. Нальчик: Изд. М. и В. Котляровых, 2008.
27 Думанов Х.М. Килар Хаширов. Исследования и материалы. Нальчик: Рекламно-информационное агентство на КМВ, 2009.
28 См.: Литературная Балкария и Карачай. 2011. № 2.
29 Там же.
30 Неделин П. Президент кланового хозяйства // Версия. 2008. 1-7 декабря; Устюгов И. Еще один «очаг». Местная власть ведет Кабардино-Балкарию к этническому конфликту? // Московский комсомолец. 2008. Декабрь.
31 Вилинбахов В.Б. Из истории русско-кабардинского боевого содружества. Нальчик, 1982; История многовекового содружества. К 450-летию союза и единения народов Кабардино-Балкарии с Россией. Нальчик, 2007; Дзамихов К.Ф. Адыги и Россия. М., 2000 и др.
32 Кременчиев С.Р., Големба М.Л. Указ. соч.
33 Будай М.О. Шаг к истине. Эльбрус между адыгами и карачаевцами…
34 Там же. С. 34, 35, 43.
35 Пейсонель Карл. Трактат о торговле на Черном море. О Малой Татарии. //Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII – XIX вв. Составитель В.К. Гарданов. Нальчик, 1974, С. 187 – 188.
36 Будай М.О. Шаг к истине. Эльбрус между адыгами и карачаевцами… С. 41.
37 Там же. С. 21.
38 См. Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 3. Тифлис, 1870. Репритное издание. М.: МНТПО «Адир», 1992. С. 12.
39 Цит. по кн. Мамбетов Г.Х. Традиционная культура кабардинцев и балкарцев. 4-е изд. Нальчик, 2002. С. 268.
40 Залиханов М.Ч. Еще одна попытка оторвать Кавказ от России, или что скрывается за дымовой завесой террора? // Журнал Федерального Собрания РФ – Российская Федерация сегодня. 2010. № 12. // http://www.russia-today.ru/proshu-slova/625-eshhe-odna-popytka-otorvat-kavkaz-ot-rossii-ili-chto-skryvaetsya-za-dymovoj-zavesoj-terrora.html

Из кн. «Этнополитические и религиозные проблемы Кабардино-Балкарии: предпосылки, характер и перспективы решения». Нальчик, 2011, с.145-161

Калмыков Ж.А.
Ctrl
Enter
Заметили ошЫбку
Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
Обсудить (0)


Загрузка...
х